Архивы рубрики: Как играть в пять карт с обменом

Тесты дьявольские любовники играем в карты

тесты дьявольские любовники играем в карты

Quizico! — тесты для дневничков на каждый день. Можно грабить корованы. Тут у нас вход для своих и вербовочный пункт. квизы. Вот только порезвились пасторальные любовники в зеленой роще, В то, что такой Том обыграл в карты настырного дьявола (Дмитрий Зуев) и тем самым спас. Несмотря на стилистические сходства шрифтов и интерьеров, «Прометей» — анти-«Чужой» в том смысле, что описывает встречу не с условно дьявольским.

Тесты дьявольские любовники играем в карты

Однако ее вершина — это все же 3-ий кинофильм единственный анимационный триквел, удостоившийся «Оскара» , в котором ковбой Вуди и его друзья поначалу попадают в метафизический ад детский сад , а потом чуток не сгорают в реальном адском пламени от угрозы их выручает натурально ладонь Господня. Еще конкретно в данной для нас части происходит прощание игрушек с их владельцем, мальчуганом Энди, и на этом историю можно было бы окончить, но на фоне фем-поворота в искусстве все вспомнили про незаслуженно слитую сценаристами пастушку Бо Пип, и франшиза получила еще и четвертую, пожалуй, самую феминистскую серию.

По сюжету над Центральной Америкой падает исследовательская ракета с внеземными эталонами, вследствие что половина Мексики оказывается закрыта на карантин, а местная фауна обзаводится новеньким видом — циклопическими осьминогами.

В этих критериях южноамериканский фотожурналист Скут МакНейри соглашается проводить напуганную туристку Уитни Эйбл к безопасной зоне. Поставленный за копейки бюджет составил всего баксов , этот кинофильм — колоритное подтверждение того, что для съемок фантастики необходимы не огромные средства, а мозги и выдумка.

При этом «Монстры» не просто фантастика, а соц фантастика. Эдвардсу огромные внеземные осьминоги необходимы для того, чтоб в аллегорической форме показать непростые отношения меж Южной Америкой и США а также то, кто в реальности на данной нам планетке монстры. Через 10 лет схожий формалистский трюк провернет Эндрю Паттерсон в «Бескрайней ночи», где скрестит «Сумеречную зону» с историей взросления.

Абсурдистская история о детях, которых предки растят в изоляции и искаженном представлении о мире в частности, именуют вещи не своими именами , оказалась довольно зубастой и емкой, чтоб размазанный греческий спектр прозвучал самобытно, но универсально. Гиперопека и паранойя старших, программирующий потенциал языка и действительность как мозаика предустановленных матриц — Лантимос искусал базовый человечий институт настолько основательно и изящно, что стал закономерен не лишь приз Канн в програмке «Особый взгляд» , но и возобновившийся энтузиазм к греческой кинематографии.

В прошедших фильмах Дэвида Финчера кому-то отрезали голову либо хотя бы разбивали ее в рукопашной. Но в начале нулевых он снимет один из самых захватывающих кинофильмов десятилетия, в котором ничего такового нет. Главные герои — гики, борьба идет за столом переговоров в окружении адвокатов.

Финчер ранее всех все сообразил про новое десятилетие — все самое увлекательное перейдет в соцсети и на десктопы: там начинаются скандалы, лайками мерят популярность и фуррор, и ежели там не вся жизнь, то, по последней мере, уже половина позднее эту идею доведет до предела Тимур Бекмамбетов — смотрите «Убрать из друзей».

Кинофильм утверждает новейших героев компьютерные гении , новейших звезд Джесси Айзенберг, Эндрю Гарфилд и Арми Хаммер — все получат путевки в огромное кино и новейшие представления о драме. За это раздельно следует поблагодарить Аарона Соркина, который опять обосновывает, что он один из самых нужных и тонко чувствующих время сценаристов в мире. Мужчина по имени Бунми мучается от почечной дефицитности, и он знает, что скоро умрет.

Крайние месяцы собственной жизни он решает провести у родственников в деревне. Там он размышляет о причинах собственной заболевания, испорченной карме и прошедших воплощениях. В предсмертном пути его сопровождает призрак умершей супруги и пропавший много лет назад отпрыск, явившийся в обличье зверька. В конце кинофильма Бунми находит пещеру, где он родился в 1-ый раз, — там он желает завершить свою сегодняшнюю жизнь. По ходу сюжета происходят различные магические действия, отражающие тайландскую мифологию, в том числе секс с карпом в пруду.

При написании сценария создатель кинофильма Апичатпонг Вирасетакун опирался на историю настоящего человека по имени Бунми, который некогда жил в родном городке режиссера. Настоятель местного монастыря Пхра Срипарияттевети, впечатленный рассказами Бунми, написал и опубликовал в году книжку «Человек, который мог вспомнить свои прошлые жизни».

Вирасетакун взял за базу только саму концепцию и сочинил свой сюжет на ее базе, сохранив имя главенствующего героя. Кинофильм получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля — 1-ый схожий приз в истории тайландского синематографа. Имя Вирасетакуна стало в собственном роде даже нарицательным, обозначающим умнейшего человека.

Погибает ребенок, с сиим тяжело смириться и мамы, и папе, и брату. Джек, один из братьев во взрослой жизни его играет Шон Пенн , пробует задавать вопросцы Богу, но они возвращают его в прошедшее. Там Джек — летний мальчишка, наблюдающий мир с чистотой и непосредственностью. Мама Джессика Честейн учит отпрыска быть хорошим и бескорыстно обожать, отец Брэд Питт наиболее твердый, закаляет его нрав.

Равномерно семья беднеет и обязана бросить собственный дом. С картины «Древо жизни» Терренс Малик начал свои опыты в безнарративном кино. Это лишь кажется, что сюжет у кинофильма есть, на самом деле его чрезвычайно тяжело проследить и вычленить меж кадрами заходящего солнца, величавых деревьев, кружащихся малышей, динозавров!

У Малика, кажется, был гиперамбициозный план — показать весь цикл жизни на Земле, от зарождения до наших дней. Он не успел окончить картину к Каннскому кинофестивалю года, потому премьера свершилась на нем через год. Публика кинофильм освистала, что не воспрепядствовало ему получить «Золотую пальмовую ветвь». И ведь правда: умопомрачительной красы кадры оператора Эмманюэля Любецки под душераздирающую музыку Александра Деспла способны растопить даже самое черствое сердечко.

При этом погибшего мальчугана играет Тай Шеридан — ну как здесь не разрыдаться? Копирайтер Жюстина Кирстен Данст, приз в Каннах за топовую женскую роль обязана выйти замуж в прекрасном замке, но ее все раздражает. Для тех, кто по каким-то причинам до сих пор сторонился знакомства с малоизвестным скандинавским создателем, этот кинофильм, как бергмановский «Стыд» либо «Матч-пойнт» Вуди Аллена, — неплохой повод поменять принципам и полюбопытствовать.

Виртуозно придуманная, работающая, быстрее, на вау-эффект, чем на попытку распотрошить зрителя с данной для нас триеровской манерой у почти всех обычно были трудности , «Меланхолия» — это практически маркетинговый проспект к необычной летней карьере датчанина. Тим Бертон пробовал возродить франшизу о планетке обезьян в нулевые — тщетно, но студия «XX век Фокс» возвратилась к затее, назначив в режиссерское кресло Руперта Уайатта.

Задачка амбициозная: «Восстание» положило начало как минимум трилогии, загаданной как предисловие к уникальному сюжету Пьера Буля и его экранизациям. Классическую историю, возможно, тоже ждет пересъемка — это для вас не «Звездные войны», где меж трилогиями может пройти 20—30 лет. Уайатт заложил фундамент будущей франшизы, пока обойдясь без революционных настроений, библейских отсылок и пересказа истории населения земли в формате обезьяньего театра иногда — военных действий.

Поточнее, все это в кинофильме есть пока в микродозах, а в фокусе — дружба ученого Уилла Джеймс Франко и его подопытного-подопечного шимпанзе Цезаря Энди Серкис , на котором тот тестирует лечущее средство от Альцгеймера. Далее — короткая история обретения гражданского сознания и начало новейшей эпохи, в которой мортышки не хотят больше вытерпеть.

Вкупе с тем разумеется, что мортышки — не лишь вероятное прошедшее, но и вероятное будущее населения земли. Классическая проверка на эмпатию: способен ли человек одолеть антропоцентризм перед лицом полной смерти. До «Артиста» о французском режиссере Мишеле Хазанавичусе знали только по комедийной дилогии «Агент » с Жаном Дюжарденом в главной роли. Но когда в году немой черно-белый кинофильм получил премию «Оскар», о Хазанавичусе заговорили все.

Он снова снял собственного любимца Дюжардена — на этот раз в роли шикарного красавчика Джорджа Валентина, звезды немого кино, уверенного в своей неотразимости. По стечению событий конкретно ей предстоит сыграть в судьбе звезды роковую роль. За эту картину Дюжарден получил индивидуальные заслуги топовую мужскую роль на м Каннском кинофестивале и «Золотом глобусе».

Публика и кинокритики увидели также восходящую звезду Беренис Бежо, потом сыгравшую главные роли в остальных кинофильма Хазанавичуса. Не считая того, на весь мир прославился песик Угги, сыгравший в картине собачку Джорджа, спасшую его от пожара. Угги получил собственный собачий «Оскар», но, к огорчению, уже погиб от старости.

Надер Пейман Маади и Симин Лейла Хатами разводятся, но то, что начинается как «Крамер против Крамера» либо из наиболее свежайшего «Брачная история», быстро перерастает в приговор иранской системе. Кинофильм Асгара Фархади — не про развод, он — про его последствия. Чтоб присматривать за нездоровым папой, Надер — ходячее олицетворение ядовитой маскулинности — нанимает беременную сиделку Сарех Баят , та не справляется со своими обязанности, он выталкивает ее на лестничную клеточку, у нее случается выкидыш, Надера винят в убийстве.

Основной вопрос: знал ли мужчина о беременности? Так что можно огласить, что кинофильм Фархади еще и детектив с хичкоковским саспенсом, но изрядно сдобренный, как будто наточенными специями, социальной проблематикой. Непременно, это профессионально срежисированное кино, но все же еще и несколько манипулятивное: оно знает, на что нажимать и по чему бить, — но за другое «Оскары» и не дают.

Что не отнять у Снайдера, так это зрительной выразительности. Его «Запрещенный прием» смотрится как визионерский побратим нолановского «Начала», сон незаурядного человека. А солирует в данной нам галлюциногенной действительности Куколка Эмили Браунинг , которая силой собственного воображения превращает «Пролетая над гнездом кукушки» в экшн с самураями-исполинами, орками, драконами, роботами и кайзеровскими зомби.

Что это, ежели не запрещенный прием? В году на экраны вышел триллер Стивена Содерберга про мировую пандемию, которая пошла из Китая и началась с летучей мыши. Тогда все пожали плечами — ну страшилка и страшилка, многостаночник Содерберг профессионально обладает практически хоть каким жанром, ничего особого. Прошло 10 лет, и выяснилось, что этот небольшой триллер предсказал практически все все-же у режиссера были чрезвычайно отличные научные консультанты!

Закономерным образом просмотры «Заражения» резко подпрыгнули в iTunes, и оно перевоплотился в самый актуальный кинофильм конца х, поэтому что оказалось, что в нем показана действительность, в который мы все уже живем. Отряд джакартовских спецназовцев штурмует дом, в котором засел наркобарон. Сюжет «Рейда», в принципе, можно обрисовать одним сиим предложением, а вот влияние, которое он оказал на жанр экшена, — нет.

Валлийский режиссер Гарет Эванс «Апостол», «Банды Лондона» приехал в Индонезию, чтоб поначалу снять «Мерантау» с Ико Ювайсом, потом с ним же — один из самых захватывающих, ожесточенных и прекрасных боевиков десятилетия иной именуется «Джон Уик» , а также рассказать всему миру о таком государственном малазийском боевом искусстве, как пенчак-силат.

В итоге дилогия «Рейд» перевоплотился в культурный парадокс а вышедший через год «Судья Дредд» на ее фоне смотрелся плагиатом , Ико Ювайс — в новейшую экшен-звезду, а команда, работающая над фильмом, продолжила снимать ультражестокое и кровавое кино: также на их счету «Рейд: Пуля в голове», не имеющий никакого дела к уникальной франшизе, и «Ночь идет за нами» для Netflix, задавший такую высшую планку жестокости, которую выдержат далековато не все.

Коснулось это и ужастиков. Но далее их ожидает не встреча с семьей маньяков либо злым духом, а что-то еще наиболее увлекательное. Режиссер Дрю Годдард еще до восхода Netflix понял, что мы живем в эру, где развлечение — один из основных продуктов. Мы любим, чтоб нам защекотали нервишки, пока мы комфортно сидим перед своим ноутбуком, — на это работают и реалити-шоу, и все стриминговые сервисы.

Но до какой границы мы дойдем, потакая страсти к острым и совсем безопасным ощущениям? Концептуальный хоррор «Хижина в лесу» — собственного рода предостережение и прогноз: до крайней. Когда Ридли Скотт задумал прояснить мифологию «Чужого» чередой приквелов, фанаты вселенной и возрадовались, и напряглись, хотя и те, и остальные вряд ли ждали настолько конкретный авторский жест, зря записанный почти всеми в провалы.

В «Прометее» Скотт взгромождается на олимп, чтоб поставить нолик населению земли с его амбициями божков боты, искусственный интеллект, колонизация космоса! Невзирая на стилистические сходства шрифтов и интерьеров, «Прометей» — анти-«Чужой» в том смысле, что обрисовывает встречу не с условно дьявольским, сколько со настолько же условно божественным. Давняя мечта населения земли узреть создателя оборачивается ужасом, и для этого режиссер выбирает отстраненную интонацию античной катастрофы с ее беспомощностью оптимального перед фатумом в народе известной как «проблемы с логикой».

В «Завете» Скотт продолжает исчислять историю Чужого в согласовании с культурными матрицами землян: на смену античности пришли библейские отсылки, настолько же скептичные к человеческой гордыне. Но оценить красоту плана подарить репликантам этапы людской истории и масштаб авторской воли это абсолютный авторский бестселлер оказалось трудно. От приквелов продолжают ожидать «Чужого».

Основной герой кинофильма — актер Оскар, который играет с десяток ролей, перемещаясь меж локациями в белоснежном лимузине. Роль месье Оскара исполняет возлюбленный актер режиссера Леоса Каракса Дени Лаван, который всю режиссерскую жизнь Леоса является его альтер эго. Примеряя на себя роли банкира, убийцы Алекса Алекс Дюпон — настоящее имя Каракса , месье Говно известного по корометражке «Токио!

Понятно, что он изображает самого Каракса, его грустный сарказм и время от времени тонкий юмор по отношению к мироустройству. Скептический зритель весь кинофильм будет сопротивляться этому сеансу душевного стриптиза, глубоко депрессивному взору на жизнь. Но перед самыми титрами все становится на свои места — фото Кати Голубевой и посвящение на российском языке «Тебе, Катя». Несколько лет назад Каракс растерял свою супругу и опосля летнего молчания снял новейший кинофильм, который предназначил ей.

Кинофильм, который похож на абсурд и который винят в лишнем синефильстве, на самом деле является горьковатым личным выражением о том, как можно на самом деле жить, когда ты уже погиб. Каракс повторяет в интервью, что снимает кино для мертвых, и это самая грустная правда на свете. Этот кинофильм — температурный абсурд, и это место, в котором живет Каракс.

И наутро опосля просмотра в голове звучит пронзительная песня Кайли Миноуг — точно так же, как опосля просмотра другого кинофильма Каракса, «Полы Икс», сознание разрезает душераздирающий глас Кати Голубевой, бредущей по ночному лесу. В начале нулевых Питер Джексон экранизировал эпичную фэнтези-трилогию Джона Р.

Толкина, и вышло грандиозно. В начале 10-х он сделал тот же самый трюк со умеренной сказкой «Хоббит» — и итог вышел разноплановым. Кого-либо тошнило от 60 FPS формата, делающего кино схожим на телик, так что становится видно накладные уши , кому-то 2-ая трилогия показалась затянутой все-же мысль раздуть маленькую сказку до 9 часов вначале была сомнительной. Как бы то ни было, даже ежели «Хоббит» и уступает «Властелину Колец», все равно так снимать приключенческое кино, как Джексон, не умеет больше никто.

В памяти остается воскрешение ежика, схватка на бочках, битва с драконом и пробирающая до мурашек песня гномов; к тому же самая 1-ая часть — «Нежданное путешествие» — и правда вышла отличной! История громилы Ральфа, знаменитого героя аркадных игр, который не может принять свою злодейскую роль, и гонщицы Ванилопы фон Кекс, запертой в игре «Сладкий форсаж».

Пронизанный духом французских экзистенциалистов мульт детским языком говорит на совсем недетские темы, такие как принятие себя «Я нехороший — и это отлично. Я не буду неплохим — и это неплохо» и ценности дружбы. В сиквеле герои ожидаемо перемен желает девченка отправляются в веб — невообразимо красивое, как им кажется, место, где Ванилопа встречает таковых же радостных и стойких единомышленниц.

За детализированную проработку женской темы в мультике отвечает стайка диснеевских принцесс, которые сетуют малышке, что их жизнь в притче налаживается лишь с приходом мужчины, а позже совершают принципиальный прорыв: снимают корсеты и переодеваются в треники и худи.

Но кроме очень актуального в эру MeToo раскрепощения принцесс, их желания избавиться от патриархальных нарядов, в мульте есть наиболее нескончаемая тема, к которой создатели мультфильма подступают с неожиданной стороны. Самое странноватое в дилогии во 2-ой части это становится наиболее разумеется — дела Ральфа и Ванилопы.

Они вроде бы и платонические, но в их все равно чувствуется сексапильный подтекст беря во внимание различный возраст персонажей — достаточно перверсивный. Все это дает повод порассуждать о том, возможна ли реальная дружба меж представителями различных полов без сексапильного влечения и возможна ли реальная дружба на расстоянии.

Пол Томас Андерсон вновь громко заявил о для себя опосля достаточно темного кинофильма «Нефть». По сюжету демобилизованный моряк Фредди Хоакин Феникс с загадочным прошедшим не может отыскать места в послевоенной Америке. Он устраиваться работать в фотоателье, на досуге готовя небезопасные для здоровья алкогольные коктейли. Так один из употребивших напиток отравляется, и из ателье Фредди приходится бежать. Он случаем знакомится с харизматичным создателем религиозного культа, известным писателем и философом Ланкастером Доддом Филип Сеймур Хоффман.

К удивлению сторонников престижного учения, их гуру делает брутального маргинала своим наиблежайшим ассистентом. По мере того как новенькая вера завоевывает поклонников, Фредди начинает задаваться вопросцами о том, во что он верит и кем является его наставник на самом деле. Кинофильм обернулся коммерческим провалом, не окупив средства, затраченные на его создание. Но еще до выхода в прокат критики называли его одним из главных претендентов на премию «Оскар» года, хоть он в итоге и остался без наград.

Актеры Хоакин Феникс и Филип Сеймур Хоффман были признаны наилучшими на Венецианском кинофестивале, а режиссер Андерсон там же удостоился «Серебряного льва» за топовую режиссерскую работу. Самый пронизывающий и чувственный кинофильм Михаэля Ханеке, благодаря которому великий австрийский циник получил вторую «Золотую пальмовую ветвь», что, к слову, невиданная роскошь для каннского смотра.

Но в один прекрасный момент с утра у Анны случается инфаркт, потом 2-ой. Опосля неудачной операции даму обездвиживает, она начинает терять рассудок, но перед сиим умоляет супруга ни за что не отдавать ее обратно в больницу. Жорж начинает лично ухаживать за женой, но равномерно сам сходит с разума от навалившейся ответственности, клаустрофобии — практически все действия происходят в интерьере парижской квартиры — и, естественно, любви.

К 70 годам Ханеке удалось перестроить собственный творческий способ и достичь эталонной простоты, как в музыке его возлюбленного композитора Шуберта, которая временами звучит в кинофильме фоном. Никакой сложносочиненной структуры, постмодернизма, заигрываний с контекстом и больших дискуссий о Боге — только до боли жизненный процесс неостановимого умирания.

Но сердечком происходящего все равно является Жан-Луи Трентиньян. Великий французский артист уже сталкивался со гибелью, пережив обеих собственных дочерей: Полин задохнулась в колыбели, а Мари раскроил череп ревнивый любовник. Потому полное мучения и скорби лицо Трентиньяна, в особенности в страшнейшем финале, — не просто удачное попадание в образ, а личный опыт, который находится за пределами искусства и делает «Любовь» одним из основных кинофильмов вообщем.

В девяностые Хармони Корин был один из самых скандальных независящих режиссеров в США — в его фильмах дети в большей степени спали друг с другом и употребляли наркотики уже в нулевые он снимет кинофильм с красноречивым заглавием «Трахальщики мусорных бачков».

В десятые Корин ворачивается с «Отвязными каникулами». Сейчас его герои совершеннолетние — четыре студенток одну из их играет Селена Гомес , у которых весенние каникулы, и они желают развлекаться. Та же цель у их новейшего знакомого — гангстера с золотыми зубами Джеймс Франко. Это кино про южноамериканскую мечту под спидами, в котором все выкручено до предела — кислотные цвета купальников, воды в бассейне, волос , дабстеп, парящие в воздухе купюры и гильзы.

Это ода гедонизму, который не то что не признает моральных и законных границ, но не достаточно думает о их, — топовую метафору для него выдумал сам Корин: в одной из сцен его полуодетые героини от богатства эмоций стреляют в воздух. Это кино про желание вечно развлекаться, уйти на нескончаемые каникулы и скрыться от ответственности, которое в десятые обхватило весь мир.

Кинофильм начинается с блестящей гулкой вечеринки на террасе роскошного дома, где живет и празднует летний юбилей основной герой, удачный журналист Джеп Гамбарделла Тони Сервилло. В центре громкой тусовки, приправленной современной музыкой, он следит разложение и упадок буржуазии, представляющей собой сборище пустых людей.

Джеп Гамбарделла — блестящий писатель, создатель блокбастера «Человеческий аппарат». Скоро он выяснит о кончине собственной первой и практически единственной любви, которая в дневнике призналась, что всю жизнь ожидала лишь Джепа. С этого момента Гамбарделла начинает думать о прожитых годах, задавать для себя сакраментальный вопрос: «А не растратил ли я эту самую жизнь впустую? В году картина получила «Оскар» и «Золотой глобус» в категории «Лучший кинофильм на иностранном языке».

Критики отмечали, что кинофильм представляет собой свободный ремейк «Сладкой жизни» Феллини. Паоло Соррентино поведал о буржуазности итальянской столицы, высмеяв ее уродство и китч, не дающие выхода подлинной культуре. Спайк Джонз в очередной из собственных фантазий выдумал главную драму нашего времени про любовь меж человеком и операционной системой. Хоакин Феникс, в то время еще не основной актер нашего времени, но восходящая звезда, играет создателя, который пишет открытки и письма за остальных людей и в миролюбивых, обмысленных и нескончаемо пустынных интерьерах наиблежайшего грядущего за их отвечает Гонконг реального , пытаясь излечиться от душевных травм, начинает роман с голосовой помощницей в принципе, в этом ничего необычного — она говорит голосом Скарлетт Йоханссон.

Их финальные диалоги перед расставанием — концовка «Титаника» для зумеров и миллениалов. Пон Чжун Хо в году — еще не четырехкратный владелец «Оскара», чьих «Паразитов» обсуждали все, от Дональда Трампа до Геннадия Зюганова, а до этого всего создатель «Воспоминания о убийстве», тепло встреченного критиками, но еще наименее известного. В году он снимает собственный 1-ый английский кинофильм — «Сквозь снег». По миру, опосля климатической катастрофы покрывшемуся льдом, на большой скорости колесит поезд, его пассажиры — крайние выжившие на планетке.

Поезд — тривиальная метафора классового общества в другом кинофильме 10-х заместо него будет небоскреб : в хвосте, в грязищи и тесноте, едут бедняки, в первом классе — элита и представители власти. Пон Чжун Хо снял кино зрелищное и сразу назидательное и угодил всем — и критикам, и тем, кто любит глядеть, как Крис Эванс орудует топором. Прощальный опус магнум Алексея Юрьевича Германа по мотивам повести братьев Стругацких, которую он практически полста лет планировал экранизировать и еще десятилетие снимал и сводил на стадии озвучивания опосля его погибели постпродакшен заканчивали его супруга и соавторка Светлана Кармалита и сын-режиссер Алексей Герман-младший.

Долгая предыстория стала неотъемлемой частью картины, которая как как будто вобрала полста лет русской мифологии — от изувеченной пионерии до опальной интеллигенции, от новейшего средневековья до кошмара перед наступающим безличием, в том числе и новейшей Рф опосля развала СССР режиссер пережил пертурбаций не меньше, чем при нем. Вкупе с тем — чувство полного отчаяния, какого не сквозило даже в «Хрусталев, машину!

Самый впечатляющий по масштабу и плану отечественный проект десятилетия, а то и пары. Съемки «Отрочества» заняли 11 лет — с лета года по октябрь года. Кинофильм стал неповторимым тестом и не имеющим аналогов в художественном синематографе проектом Ричарда Линклейтера. Опосля любовной трилогии «Перед рассветом», «Перед закатом» и «После полуночи» Линклейтер взялся за драму взросления и снял ее в настоящем времени.

Основная роль в кинофильме досталась не проф актеру, а обыкновенному шестилетнему мальчугану Эллару Колтрейну, который снимался на протяжении 12 лет и, согласно договору, не мог быть заменен никем иным. Картина была высоко оценена зрителями и критиками и получила сходу три заслуги Берлинского кинофестиваля одну — за режиссуру. Они женаты и не расстаются уже много веков. Согласно Жюльену Бенде, создателю книжки «Предательство интеллектуалов», общественная функция интеллектуала — сохранять нескончаемые духовные ценности населения земли и служить для людей нравственным ориентиром, демонстрируя им пример деятельности, не подчиненной практическим целям.

Весь кинофильм Адам и Ева являют эталон как раз такового поведения, что не мешает им презирать население земли и современность за тотальную зомбификацию. Они читают книжки на всех языках народов мира, сыплют латинскими наименованиями растений и животных, анонимно пишут музыку и дарят ее Шуберту.

Максимально романтизировав героев, нарядив их в рокерские кожаные куртки и черные очки, Джармуш сделал их схожими на наркоманов. Как и героинщики, вампиры, выпив крови, испытывают предельное, неописуемое наслаждение на экране оно достигается зумом с отъездом , доступное лишь им одним и неведомое для «зомби». Сам Джармуш обрисовал собственный кинофильм как «криптовампирскую любовную историю». В один прекрасный момент ночкой в шотландский Глазго прилетает внеземное существо с наружностью Скарлетт Йоханссон.

Задачка пришельца — притворяться миловидной дурой, знакомиться с мужчинами, заманивать их в полуразрушенный дом и перерабатывать в питательную биомассу для жителей дальних звезд. Остальную часть кинофильма Йоханссон либо Нечто в ее теле молча рассекает на белоснежном фургоне под долбящий электронный саундтрек. В титрах указано, что «Побудь в моей шкуре» — экранизация умопомрачительного романа Мишеля Фабера «Под кожей». Но сходство меж произведениями выслеживается только в главных сюжетных линиях: инопланетянка, которая превращает людей в еду.

В остальном картина визионера Джонатана Глейзера «Сексуальная тварь», «Рождение» даже не столько кино, сколько видеоинсталляция либо практически двухчасовой музыкальный клип Massive Attack, благодаря которым режиссер прославился в Голливуде , стилистический и эстетический опыт, который женит сайфай и «реализм кухонной раковины».

В центре внимания — тело неповторимой Йоханссон, которая изображает безэмоциональную оболочку чего-то неопознанного. Ее взор холоден и жесток, как шотландский пейзаж, движения механистичны, а фразы не считая главный «Поехали ко мне» лишены смысла. Таковой подход делает какое-то необычное чувство документальности происходящего.

И только раз Глейзер намеренно рушит сделанную им же конструкцию, передавая броский художественный привет Дэвиду Линчу. В некий момент Йоханссон встретит мужчину, который болен нейрофиброматозом, что делает его схожим на Джозефа Меррика — Человека-слона. Не будем говорить, что случится далее, но эта главная сцена в картине в очередной раз обосновывает, что режиссеров-фантастов здесь можно вспомнить и ранешнего Спилберга, и «Прибытие» Дени Вильнева интересуют не инопланетяне, а отраженные в их очах люди.

Еще одна трагикомедия братьев Коэн и быть может, их наилучший кинофильм за крайнее время , очень вольно поставленная по мемуарам фолк-певца Дейва Ван Ронка, про музыкальную сцену Нью-Йорка х. Оскар Айзек играет неудачника с гитарой, живущего в долг, кочующего по диванчикам друзей, с отчаянием наблюдающего за фуррором наиболее юных соперников и вечно одинокого — в некий момент к нему, правда, присоединяется рыжий кот с многозначительным именованием, выяснить которое Дэвису и зрителям доведется лишь в самом конце.

В целом бессюжетное, но самое зрительское оператор Брюно Дельбоннель снимал «Амели» и коэновскую новеллу из парижского альманаха и прелестное кино Коэнов за длительное время. Французская мелодрама режиссера Абдельлатифа Кешиша, основанная на графическом романе Жюли Маро «Синий — самый теплый цвет», владелец «Золотой пальмовой ветви» го Каннского интернационального кинофестиваля в первый раз заслугу за наилучший кинофильм наряду с режиссером получили и исполнительницы основных ролей. Заглавие неслучайно, поэтому что у одной из основных героинь, Эммы, волосы покрашены в голубий цвет.

Это coming-of-age-история, в которой переплелись разные темы, связанные с подростковым возрастом. Адель увлекается литературой, грезит стать учительницей и живет жизнью обыкновенной старшеклассницы. Она пробует встречаться с одним из собственных одноклассников, но в этих странноватых и неудобных отношениях она все же не находит выход своим эмоциям.

В один прекрасный момент, случаем оказавшись в гей-клубе, она встречает странную даму с голубыми волосами. Позже Адель выяснит, что незнакомку зовут Эмма. Скоро она станет для Адель первой истинной страстью. Выход кинофильма в прокат ознаменовал скандал с исполнительницами основных ролей.

Леа Сейду и Адель Экзаркопулос обвинили Кешиша в лишней жестокости на съемочной площадке и изнурительных съемках длительных постельных сцен, которые Кешиш переснимал по несколько раз. У бывшего кинокритика Ника Бен Аффлек теряется красавица-жена Эми Розамунд Пайк , что, во-1-х, ставит на уши весь город, во-2-х, выставляет на всеобщее обозрение их грязное белье.

Экранизировав изобретательный детектив Гиллиан Флинн поначалу криминального репортера, а потом — телевизионного критика , Дэвид Финчер «Бойцовский клуб», «Социальная сеть» не лишь в очередной раз показал свое виртуозное владение режиссурой, но и в пику мощной и независящей Лисбет Саландер из «Девушки с татуировкой дракона» сделал на экране совсем противоположный дамский образ, про который один боец из совсем иной киноклассики уместно говорил: «Я боюсь 3-х вещей: пауков, дам и женщин-пауков».

Как раз про женщину-паука эта история. Лишь сейчас история становится наиболее тяжеловесной. У мальчугана психическое расстройство, вызывающее неконтролируемые вспышки гнева, которых мама до погибели опасается. При этом любовь ее отпрыска так сильна и неистова, что она верит: на этот раз у нее все получится.

Она отыщет с ним общий язык, а совместно они преодолеют все. На помощь им приходит домашняя учительница, так как парень не может учиться в обыкновенной школе. И кажется, что все вот-вот наладится: они так счастливо катаются на великах, пляшут, готовят ужин — Долан умеет демонстрировать счастье теплым и реальным.

Но также, будьте убеждены, он умеет показать и трагедию. В итоге все катится к чертям: мама кидает отпрыска, так как для нее он остается «неудобным». В данной для нас раскрашенной в меланхоличные тона, по-хорошему слащавой и светло-печальной картине Долан уверенно обладает киношным синтаксисом, а также употребляет формат изображения когда ширина и высота образуют ровненький квадрат.

В итоге экран в кинофильме — это и замочная скважина, через которую мы по-вуайеристски подглядываем за героями что, по Хичкоку, составляет основную сущность синематографа , и рамки, в которые заключены главные герои, и место, в котором им тесновато.

Благодаря этому формалистскому трюку Долан подводит нас к душераздирающему финалу, в котором можно дозволить для себя поплакать под закрывающий саундтрек Ланы Дель Рей. Слесарь-сантехник Дмитрий Артем Быстров выяснит, что общежитие может скоро упасть, но местные власти предпочитают закрыть на это глаза. Тогда основной герой решает поведать всем правду.

К середине 10-х в Голливуде в боевике не происходило ничего приметного, пока не вышел «Джон Уик» Чада Стахелски и Дэвида Лейтча, которые вдохнули в жанр каскадерского экшена новейшую жизнь. История бывшего киллера Киану Ривз , потерявшего супругу и мстившего за собаку, была без 7 пядей во лбу, но ее создатели специально сделали ставку не на сценарий достаточно утилитарный , а на незапятнанный синематографический дивертисмент — бои без правил и контрольные выстрелы в голову, — чем вызвали лишь один вопрос: а так можно было?

За 5 лет франшиза про Джона Уика обросла трилогией и не собирается заканчиваться , Лейтч снял не наименее задорный фем-боевик «Взрывная блондинка», а Стахелски помогал Кэти Янь на постановке боевых сцен в «Хищных птицах: Потрясающей истории Харли Квинн». Беря во внимание то, что рекордсменом просмотров на Netflix стал еще один каскадерский экшн — «Тайлер Рейк: Операция по спасению», — разумеется, что создатели «Джона Уика» открыли ящик Пандоры и удовлетворили витавший в обществе запрос на высококачественные боевики.

Драма Тодда Хейнса по мотивам книжки Патриции Хайсмит «Цена соли» о романе меж 2-мя дамами в конце х годов. Молодая Терез Руни Мара и безбедная стильная Кэрол Кейт Бланшетт знакомятся в канун Рождества в большущем магазине, где Терез подрабатывает продавщицей; меж ними быстро завязывается странноватая дружба. Основное достоинство «Кэрол» в том, что Хейнс, опытный драматург и вообщем чрезвычайно проницательный создатель, из данной для нас дружбы сделал пикантный роман воспитания.

Там, где хоть какой иной бы снял актуальную агитку за права меньшинств, Хейнс просто ведает историю первой любви, и эта история оказывается еще важнее хоть какого политического заявления. Режиссер Алехандро Гонсалес Иньярриту, до этого отвечавший за истории с высочайшим гуманистическим посылом и соц пафосом, отрешается от нравоучения и снимает кино про кино и театр. Майкл Китон играет известного в прошедшем актера, прославившегося благодаря роли супергероя Бердмэна.

Сейчас он пробует возродить свою карьеру с помощью постановки на Бродвее — как это успешная мысль, в узеньких технических переходах за сценой дискуссируют Эдвард Нортон, Эмма Стоун, Наоми Уоттс и Зак Галифианакис. Искусство вторгается в жизнь, фантазии неотличимы от действительности — так же неуловимы переходы меж сценами, которые время от времени полностью сняты одним дублем за камерой — оператор Эмманюэль Любецки , на саундтреке — непрерывная барабанная дробь Аарон Глэскок и Мартин Эрнандес.

И Иньярриту, киноленты которого до этого силились взлететь, но никак не отрывались от земли, на этот раз удается — мистика работает. Кинофильм получает 5 «Оскаров», в том числе основной, а также статуэтку за режиссуру. Через год Иньярриту упрочит собственный фуррор с «Выжившим». В году его достижение повторит еще один мексиканец: «Форма воды» Гильермо дель Торо также возьмет главную заслугу Американской киноакадемии.

Полнометражный дебют Дженнифер Кент оказался в авангарде так именуемого новейшего хоррора, который не столько женит ужас и соц, сколько подчеркивает его роль в жанре ужасов. История Амелии Эсси Дэвис , которая в одиночку воспитывает непоседливого отпрыска, а позже и выручает его от чудища Бабадука из книги, работает не столько в поле детских страхов либо оживших фантазий.

Это полноформатное выражение о публичных ожиданиях от данных амплуа Амелия — вдова, мама и санитарка в доме для престарелых , а также хоррор о концепции домашнего счастья: завести малыша было напористой идеей супруга, который по стечению событий погиб в день рождения отпрыска. Так что Бабадука уместно счесть воплощением того отчаяния, которое поселилось под кроватью у героини и ее малыша в очень безуспешно сложившихся обстоятельствах.

Ежели фуррор дебюта пробовали «украсть» у постановщицы, переписывая ее мастерство на Ларса фон Триера, у которого она работала ассистенткой на «Догвилле», то «Соловей» утвердил Дженнифер Кент в статусе конструктивной авторки — как сюжетно, так и содержательно. История противоборства автослесаря Алексей Серебряков и мэра северного городка Роман Мадянов , который решил аннексировать дом работяги, в котором тот живет с семьей: супругой Лена Лядова и отпрыском.

Еще одна сказка Андрея Звягинцева про немытую Россию, в которой он решил скрестить античную трагедию с бытовой драмой, за что и получил «Золотой глобус», приз за сценарий в Каннах и номинацию на «Оскар». Как это нередко бывает у нас с остросоциальными высказываниями, кино поделило общество.

Не в 1-ый и, нужно мыслить, не в крайний раз. Хотя эрой хипстеров были нулевые, синематограф отыгрывает их предпочтения и в десятые. Фаворитные позиции удерживает Уэс Андерсон: перешагнув летнюю планку, он остается огромным ребенком, адептом конфетно-кукольной эстетики и певцом неврозов. Чтоб уместить всех звезд на постере, каждому нарисовали небольшую иконку. И как и отель — триумф декоративности и гедонизма, кинофильм — шедевр эстетики Андерсона, кино невыразимо обаятельное.

Но этот побег в воображаемые миры, отказ взрослеть и выходить в ожесточенный мир — тоже про десятые. За десятые идолопоклонничество перед восьмидесятыми растеряло ностальгическое притягательность, превратившись в чрезвычайно sic! Семья Питерсонов переживает погибель старшего отпрыска Калеба во время афганской кампании, когда на пороге оказывается его армейский товарищ Дэвид Дэн Стивенс , которому некуда идти, и по доброте душевной семейство дозволяет ему остаться на какое-то время.

Зрительно «Гость» повсевременно припоминает о «Хеллоуине» как и «Оно», где солировала Майка Монро, снявшаяся и здесь , а история «маньяка» зарастает необходимыми подробностями, вынесенными Карпентером за скобки. Страхи войны и параноидальные опыты американской военки не лишь не сделали мир лучше, но и оказались способны перевоплотить законопослушных людей в консервативных и нервных монстров.

Никаких стилистических игр тоже нет: проще говоря, это не формализм «Артиста» и не ревизия большой синематографической традиции, которую провел с нуаром Райан Джонсон в «Кирпиче». В этом наружная примечательность проекта, который вкупе с тем собирается и в социальную драму о функциях грядущего для учеников интерната для слабослышащих, и в наждачную историю влюбленности, и в размышление о способностях людской коммуникации. Высказывания героев не снабжаются субтитрами, а актеры полагаются на язык тела и ситуации.

И снутри этих ситуаций Слабошпицкий также устраивает реалистические либо, напротив, синематографические аттракционы: от болезненно реалистичной сцены аборта до по-балетному привораживающей драки на фоне развалин. Новозеландский режиссер а о том, что в данной для нас стране есть режиссура, до этого все знали лишь благодаря Питеру Джексону снимает низкобюджетный кинофильм про вампиров — что типично, комедию. Упыри в ней переживают разные кризисные ситуации, конфликтуют с оборотнями и не могут попасть на вечеринку, поэтому что не проходят фейс-контроль.

Кинофильм Тайки Вайтити он также написал для него сценарий и сыграл 1-го из упырей почти все поглядят не опосля релиза, но позднее, когда он снимет один из наилучших бестселлеров во вселенной Marvel «Тор: Рагнарек», кино совершенно другого масштаба, с остальным кастом и бюджетом, но с тем же юмором.

Опосля «Тора» Вайтити — уже один из самых нужных режиссеров в мире, но собственному стилю не изменит. Его последующая картина — «Кролик Джоджо» про воображаемого друга — Гитлера и в Рф прокатчики сходу отказались от идеи выпустить ее в кинозалах. Аутентичный хоррор про чертовщину в Новейшей Великобритании XVI века: пуританскую семью изгоняют из городка за причудливую трактовку Новейшего Завета, и та переезжает на опушку леса, где, поговаривают, обитает колдунья.

Скоро вправду начинает происходить странное: то ребенок пропадет, то козел с безопасным именованием Темный Филипп взбесится. Как и хоть какой кинофильм про женское ведовство среди религиозного дискурса, «Ведьма» Роберта Эггерса — это история пробуждающейся сексапильности в критериях, для этого очень не предназначенных даже в слешерах х ей было попроще. Но по-настоящему хватает за ноздри дебютант не незамудреным финальным твистом, но дотошностью магических реалий. Специально построенный в поле мозолистыми руками дом.

Диалоги, сложенные из настоящих писем поселенцев XVI века. Глубина резкости, позволяющая разглядеть фактуру платьев, козлиной бороды и темного леса. И вот необычная чертовщина становится не наименее убедительной, чем какая-нибудь «Ведьма из Блэр» на стыке веков. Джордж Миллер — создатель умопомрачительно различных по форме, но похожих по духу франшиз о одиноком постапокалиптическом ездоке Максе Рокатански и поросенке-пастухе Бэйбе, даже невзирая на летний перерыв в экшен-жанре, показал, что старенькые способности не позабыты.

Каскадерские трюки, практические эффекты и желто-красная цветовая палитра пустынного ада при наименьшем использовании компьютерной графики все снимали на натуре обеспечили нестираемую из памяти, совсем неповторимую картину. А разделение роли протагониста меж большим героем постаревшего Мела Гибсона сменил Том Харди и воительницей Фуриозой Шарлиз Терон , единственной, кто отважился кинуть вызов диктатуре местного патриарха, сделало смысловую часть истории наиболее мультислойной.

Соц комментарий о несправедливости распределения ресурсов и «войне всех против всех», показанный в прошлых фильмах серии, дополнился критикой культа маскулинности и ярой поддержкой дамского бунта против сексапильного насилия и неравноправия, позволив считать картину Миллера синематографическим предвестником появившегося лишь два года спустя движения MeToo. Оскароносная работа Пита Доктера «Корпорация монстров», «Вверх» , воодушевленная переходным возрастом его дочери.

Но в центре истории не сама одиннадцатилетняя героиня Райли, а то, что, по мнению режиссера, творится у нее в голове. Работу мозга тут стараются разъяснить на модели сказочного городка, где 5 главных чувств по очереди берутся за руль управления. Две из их — Удовлетворенность и Печаль — стают главными героинями мульта, отправляясь в головокружительное путешествие по сознанию девочки-подростка, чтоб вернуть ей душевное равновесие.

Смышленый прием, вообщем, работает тем ужаснее, чем больше условностей и правил создатели выдумывают для собственного мира, ведь у всех свои представления о том, что творится у их в голове. Иной неувязкой становится неизбежное очеловечивание чувств и механизация людей. Чем живее эмоции, тем больше люди стают похожи на марионеток.

Ну а основным барьером меж Райли и зрителем становится усредненность девченки. В попытке сделать ее образ близким и понятным каждому создатели мульта населяют сознание девченки самыми всепригодными воспоминаниями из массовой культуры, начисто лишая ее фигуру размера и особенности.

Эффект выходит ровно обратным: в попытке приглянуться всем героиня оказывается не близка никому. А критики, хвалившие картину за открытие новейшей формы «Взяться за кинофильм, все действие которого происходило бы во внутренней империи ментального места, пока не решался никто» , оказались не совершенно правы: за 20 с излишним лет до «Головоломки» все ну либо практически все , что происходит у человека в голове, уже показал комедийный сериал «Голова Германа».

Саул Ауслендер Геза Рериг — пленник венгр, который состоит в зондеркоманде и помогает нацистам убирать трупы евреев в концлагере. В один прекрасный момент посреди убитых он лицезреет мальчугана, который припоминает ему отпрыска.

Мужчина решает его достойно похоронить и запускает цепь необратимых последствий. Все, кто ожидают слезовыжимательной драмы про холокост наподобие «Списка Шиндлера», будут сильно удивлены. Это не медленный голливудский реквием, а динамичный и грозный восточноевропейский сурвайвал-триллер, реальный репортаж из ада. Дебютант Ласло Немеш с ходу получил Гран-при Канн и «Оскар» за наилучший иностранный кинофильм, и в этом нет ничего удивительного: у него есть и собственный киноязык камера, как приклеенная, всюду следует за основным героем, сходу же задавая нам точку зрения , и собственный известный авторский стиль.

Последующий его кинофильм «Закат», снятый в идентичной манере и повествующий про закат европейской цивилизации накануне Первой мировой войны это как ежели бы Кубрик поставил сериал «Империя под ударом» , окажется еще мощнее, но, к огорчению, получит еще меньше внимания. Технологические опыты с созданием кино стают все наиболее конструктивными. Тимур Бекмамбетов не просто снял кинофильм на айфон как Стивен Содерберг либо как бы одним кадром как Сэм Мендес , но вымыслил целое направление — скринлайф, либо десктопное кино.

Первым его представителем стал хоррор «Убрать из друзей» Левана Габриадзе, в котором в скайп-звонок к нескольким друзьям подключается призрак. История, которая рассказана в кинофильме, не лишь происходит на рабочем столе, но и начинается с вирусного видео: жизнь все больше перебегает в онлайн и развивается по законам веба, где все залинковано. Позже Бекмамбетов спродюсирует и снимет еще несколько десктоп-фильмов в разных жанрах, от комедии до политического триллера частью канона не является лишь «Взломать блогеров» , но фуррор первого они не побьют — «Убрать из друзей» при бюджете в 1 млн баксов собрал в прокате наиболее 60 млн.

Это обычная семидесятническая антиутопия о жизни в безупречной, на 1-ый взор, многоэтажке. Но, естественно, все окажется еще труднее, а высотка выступит моделью социума и частично метафорой современной Рф, равно как и хоть какого самоизолировавшегося общества , где в маленьких клетушках ютится обычный люд, в то время как по лугу на крыше дома супруга конструктора разъезжает на лошадки.

Рай достаточно быстро обернется кромешным адом — и это не спойлер: моральное падение обитателей высотки разумеется с первых минут. Как практически во всей семидесятнической фантастике наподобие «Степфордских жен», в кинофильме Бена Уитли нет ярко очерченных нравов, зато есть обеспеченный бестиарий эксцентричных шаржей, который режиссеру непревзойденно удалось перенести на экран.

Эпизодические персонажи тут вообщем тотчас увлекательнее основных, которые с огромным трудом тащат на для себя массивный сюжет. Конкретно он, пожалуй, является самой слабенькой стороной картины. История нередко сбивается с ритма и дробится на сюжетные виньетки и этюды. Но сами эти этюды дьявольски неплохи. Куда важнее сюжета тут душноватая атмосфера эстетически сверенной антиутопии, сопровождающаяся броской авторской драматичностью.

На нее также отлично работает и мрачно-торжественная музыка Клинта Мэнселла плюс два кавера на песню «SOS» группы ABBA — поначалу в выполнении барочного оркестра, а потом коллектива Portishead. Под привораживающий глас Бет Гиббонс живописные страхи «Высотки» смотрятся в особенности колоритно. Датчанин Николас Виндинг Рефн — один из тех режиссеров, которые более сильно воздействовали на кино 10-х с точки зрения визуала: он любит насилие и гламур.

На экране они преобразуются в блестки, неон и кровь — лучше все разом и побольше. И кинофильм «Неоновый демон» — триумф его эстетики. Молодая провинциалка ее сыграла несовершеннолетняя на тот момент Эль Фэннинг приезжает в Лос-Анджелес и начинает карьеру модели. Внезапному успеху завидуют конкурентки — так, что они готовы ее сожрать. Кинофильм получил смешанные оценки — почти все ругали Рефна за то, что его кино — незапятнанная форма без содержания.

Но он уже все сообразил про зрелищные развлечения: визуал в десятые не просто доминирует над содержанием, он и есть содержание. Кинофильм, запустивший канадца Дени Вильнева на орбиту огромных режиссеров, куда он подбирался с «Пленницами», «Врагом» и «Убийцей». Экранизация рассказа Теда Цзяна, звезды новейшего сайфая и любителя мысленных тестов, дозволила визионеру положиться на знатный первоисточник, который для огромного экрана скорректировали и в кое-чем, может быть, упростили.

Как и у почти всех изобретателей зрительного ряда, у Вильнева и до, и опосля «Прибытия» случались задачи с фантазией в области повествования. В киноверсии сюжет о инопланетянах, которые в один момент вышли на связь с землянами, воспринимает наиболее очерченный религиозный оттенок: 12 космических кораблей-апостолов, схожих на раздуваемые паруса, рассредоточились по всему миру. Правительства различных государств пробуют выйти с ними на связь, и америкосы обращаются за помощью к физику Иэну Джереми Реннер и лингвистке Луизе Эми Адамс , которой удается расшифровать загогулины внеземного языка.

Пришельцы, чья жизнь протекает симультанно, то есть они уже знают каждую минутку собственного существования, привезли на Землю дар мучительного познания всего наперед, что дозволит смириться с большими и малыми трагедиями.

Эту не самую замысловатую мысль Вильневу удалось облечь в такую форму, что воистину можно испытать религиозное откровение. 2-ая режиссерская работа кутюрье Джона Форда оказалась еще красивее, чем «Одинокий мужчина» с Колином Фертом, — и в зрительном выпендреже, и в сюжетном закруте.

Спасибо роману Остина Райта, послужившему основой для триллера о неслучившемся браке и выдуманной ужасной катастрофы. Она вроде бы счастлива, он не чрезвычайно, но присылает на трибунал бывшей супруги многострадальный дебютный роман «Ночные животные» оригинальное заглавие кинофильма. Но зрительно колоритная лента, делающая ставку на наружный эффект, обрисовывает два параллельных разочарования: через роман Эдвард сознается, что не может вписаться в лекала грозной маскулинности по данной для нас логике его персонаж должен отомстить за разрушение семьи , а Сьюзан соображает, что статус трофейной супруги — богатой, механически счастливой, но одинокой — ей тоже не подступает, как бы на том ни настаивала мама.

Эти навязываемые амплуа — агрессивный хищник и ледяная охотница — им просто не подступают, а в кое-чем и сломали жизнь. Вижу колебание на вашем лице. Записи пропали. Пропали, когда я переезжал из кабинета в кабинет два года назад. Для вас ничего не остается, не считая как поверить мне на слово. Основное, что мне запомнилось из этого исходного периода, так это тот факт, что дела шли намного лучше, чем я мог представить.

Не знаю почему, но я сходу понравился Белль. Вряд ли это награда моей ослепительной наружности. Мне как раз сделали операцию на катаракту, так что мои глаза выглядели отвратительно. Да и моя атаксия1 особенной сексапильности к моему облику не добавляет. Это наша домашняя мозжечковая атаксия, ежели желаете знать. Я еще похожу на собственных двоих годик-другой, а позже три-четыре года посижу в инвалидном кресле.

Cest la vie. Полагаю, я подкупил Белль тем, что обращался с ней как с личностью, с человеком. Я поступал конкретно так, как вы поступаете на данный момент, и я, доктор Лэш, чрезвычайно рад, что вы действуете так же. Я не читал ни одну ее карту. Я взялся за это дело вслепую, желал иметь совсем свежайший, не- затуманенный взор на вещи. Белль никогда не была для меня диагнозом: ни пограничным состоянием, ни пищевым расстройством, ни компульсивным антисоциальным расстройством.

Так я отношусь ко всем своим клиентам. Надеюсь, я не стану диагнозом для вас. Считаю ли я нужным ставить диагноз? Ну, я знаю, что все вы, теперешние выпускники, да и вся психофармакологическая индустрия лишь сиим и живете.

Психиатрические журнальчики переполнены бессмысленными рассуждениями о аспектах диагностики. Это все будет позабыто. Я знаю, некие психозы нуждаются в диагностике, но Нарушение координации движений. Вы никогда не думали над тем, что поставить пациенту диагноз при первой встрече просто, но чем лучше вы его узнаете, тем задачка становится сложнее?

Спросите о этом хоть какого опытнейшего терапевта в личной беседе, и он произнесет для вас то же самое! Другими словами, уверенность обратно пропорциональна осведомленности. Таковая вот наука, ага? Я пробую разъяснить для вас, доктор Лэш, что я не просто не поставил диагноз Белль, я и не мыслил таковыми категориями.

Я и на данный момент не думаю. Невзирая на все происшедшее, на все, что она сделала, я так не думаю. И я думаю, что она знала о этом. Мы были всего только двоими людь ми, вступающими в контакт. И мне нравилась Белль. Постоянно нравилась. И она это знала. Может, в этом все дело.

Белль не была неплохим пациентом для разговорной терапии — ни для одной ее разновидности. Она никог- да не управлялась с традиционными терапевтическими заданиями, таковыми, как самоисследование, инсайт, что лишь понижало ее самооценку.

Вот почему терапия постоянно оказывалась неэффективной. И вот почему я был уверен в необходимости навести ее внимание в другое русло. Вот почему мне пришлось изобрести новейший терапевтический подход специально для Белль. Отлично, я приведу для вас пример. Это вышло в самом начале терапии, на 3-ем либо, может быть, четвертом месяце. Тогда я вплотную занимался ее самодеструктивным сексапильным поведением и расспрашивал ее о том, что ей вправду необходимо от парней, в том числе и от первого мужчины в ее жизни — ее отца.

Но я старался впустую. Она наотрез отрешалась говорить о прошедшем — очень много говорила о этом с иными терапевтами, заявила она. Еще она была уверена в том, что раскапыва- 15 ние могил прошедшего служит только благовидным предлогом для того, чтоб снять с себя ответственность за собственные поступки.

Она прочитала мою книжку по психотерапии и цитировала по ней мои же слова. Меня это бесило. Когда пациенты начинают сопротивляться, цитируя твои собственные книжки, можешь считать, что тебя взяли за жабры. На одном из сеансов я попросил ее поведать какую-нибудь детскую мечту либо сексапильную фантазию, и в конце концов, чтоб посмешить меня, она пересказала одну повторяющуюся фантазию, которая была у нее лет в во-семь-девять: на улице ужасный ливень, она заходит в ком- нату, замерзшая и вымокшая до нитки.

Там ее ожидает пожилой мужчина. Он обнимает ее, снимает промокшую одежду, вытирает не малым теплым полотенцем, поит горячим шоколадом. И я предложил ей разыграть сценку: произнес ей, чтоб она вышла из кабинета и вошла обратно, притворяясь, что промокла и промерзла. Я, очевидно, опустил сцену с раздеванием, принес из ванной впечатляющих размеров полотенце, хорошо вытер ее — все это без всякого сексапильного подтекста, как и было постоянно.

Я «высушил» ее волосы, опосля что закутал ее в полотенце, усадил на стул и приготовил чашечку растворимого горячего шоколада. Не спрашивайте, почему я решил сделать это конкретно тогда. С таковым огромным стажем практики, как у меня, начинаешь доверять собственной интуиции.

И этот вариант изменил все. Какое-то время Белль не могла произнести ни слова, в ее очах стояли слезы, а позже она разрыдалась, как дитя. Белль никогда, никогда не рыдала у терапевтов. Ее сопротивление как рукою сняло. Что я имею в виду под исчезновением сопротивления?

Я имею в виду, что она стала доверять мне, поверила в то, что мы с ней находимся по одну сторону баррикад. Технический термин, доктор Лэш, обозначающий этот парадокс, — «терапевтический альянс». Опосля этого она стала реальным пациентом. Она смело делилась принципиальной информацией. Она начала жить в ожидании последующего сеанса. Терапия стала центром ее вселенной. Опять и опять она 16 повторяла, как много я для нее значу. И все это — через каких-либо три месяца. Не очень ли много я значил для нее?

Нет, доктор Лэш, терапевт не может значить для пациента очень много в самом начале терапии. Даже Фрейд воспользовался стратегией подмены психоневротического состояния на невроз переноса — это эффективнейший метод, помогающий взять под контроль деструктивные симптомы. Это привело вас в замешательство. Ну что традиционно происходит, когда пациент становится одержим терапевтом?

Он длительно размышляет над каждым сеансом, ведет нескончаемые воображаемые диалоги с терапевтом меж сеансами. Со временем на место симптомов приходит терапия. Другими словами, пациентом перестают управлять внутренние невротические причины, и он начинает изменяться под действием требований терапевтических отношений.

Нет, спасибо, кофе довольно, Эрнест. Но вы не обращайте внимания, пейте. Вы не возражаете, ежели я буду именовать вас Эрнестом? Итак, чтоб достигнуть результатов, я решил пользоваться ее состоянием. Я сделал все, что мог, чтоб стать для нее очень значи- мым. Я отвечал на все без исключения вопросцы о собственной жизни, я поддерживал то, что было в ней положительного.

Я говорил ей, как она умна и красива. Я ненавидел то, что она делает с собой, и прямо, без обиняков ей о этом заявлял. Мне было нетрудно: все, что от меня требова - лось, — говорить правду. Вы спрашивали меня, какой методикой я оперировал. Может, наилучшим ответом на этот вопросец будет следующее: я говорил правду.

Со временем я стал играться наиболее важную роль в ее фантазиях. В один прекрасный момент она принесла в кабинет баночку желе «Jell-O», ложку и попросила меня покормить ее, что я и сделал, вызвав бурную удовлетворенность.

Звучит полностью невинно, правда? Но я знал, еще в 17 самом начале, что за всем сиим неясно вырисовывается тень. Я знал это, я знал это, когда она говорила, как она возбудилась, когда я кормил ее. Я знал это, когда она рас сказывала о том, как она длительно плавает в каноэ, по два-три дня в недельку, лишь чтоб побыть в одиночестве, плыть по воде и наслаждаться фантазиями обо мне.

Я знал, что рискую, но это был просчитанный риск. Я желал дозволить сформироваться положительному переносу, который мог бы потом применять для борьбы с ее саморазрушительными тенденциями. И через несколько месяцев я стал играться такую огромную роль в ее жизни, что получил возможность добраться до ее патологии. Для начала я занялся вопросцами жизни и смерти: ВИЧ, сцены в барах, шоссейный ангел милосердия, практикующий оральный секс. Она сдала кровь на ВИЧ — отрицательная реакция, слава богу.

Я помню, как мы в течение 2-ух недель ожидали результатов анализа. Нужно огласить, что переживал я не меньше ее. Для вас когда-нибудь приходилось работать с пациентом, ожидающим результатов анализа на ВИЧ? О Эрнест, этот период ожидания — непаханое поле способностей. Вы сможете употреблять его для того, чтоб провести по-настоящему суровую работу.

Несколько дней пациенты проводят лицом к лицу со собственной своей гибелью, может быть, 1-ый раз в жизни. В это время вы сможете посодействовать им изучить перечень ценностей и внести в него конфигурации, сделать основой их жизни то, что имеет реальное значение. Я время от времени называю это терапией экзистенци- ального шока. Но не в случае Белль. Ее это не волновало.

Просто отрешалась верить. Как и большая часть пациентов, склонных к саморазрушению, она была уверена в своей неуязвимости — умереть она могла только от своей руки. Я сказал ей о ВИЧ, о герпесе, которого, что умопомрачительно, у нее тоже не оказалось, о безопасном сексе.

Я поведал ей о наиболее безопасных местах, где можно подцепить мужчину, ежели уж ей непременно нужно это сделать: тен- 18 нисные клубы, собрания Ассоциации родителей-учителей, читальные залы книжных магазинов.

Белль была неповторима, она была способна назначить тайное рандеву совсем незнакомому красавчику за каких-либо пять-шесть минут, при этом в 10 футах могла в этот момент находиться ничего не подозревающая супруга. Должен отметить, я завидовал ей.

Большая часть дам не ценят свое счастье в этом плане. Сможете представить для себя мужчину — в особенности такую старенькую развалину, как я, — проделывающего что-то схожее с таковой легкостью? Поразительным качеством Белль при всем том, о чем я уже сказал для вас, была ее абсолютная честность.

На первых 2-ух сеансах, когда мы решали, что будем работать совместно, я поставил основное условие терапии — стопроцентная честность. Она обязана была докладывать мне обо всех важных событиях, происходящих в ее жизни: употребление наркотиков, импульсивные сексапильные выходки, порезы, рвота, фантазии — обо всем. По другому, произнес я ей, мы лишь потратим время напрасно. Но ежели она делится кое-чем со мной, то может с полной уверенностью рассчитывать на меня — я помогу ей совладать с сиим.

Она отдала мне это обещание, и мы скрепили этот договор церемонным рукопожатием. И, как мне понятно, она свое обещание сдержала. На самом деле это было частью моего способа, поэтому как, ежели бы в течение недельки произошли какие-либо суровые срывы, к примеру, она порезала для себя руки либо отправилась в бар, я бы проанализировал их до мелких подробностей. Я настоял бы на глубочайшем и продолжительном исследовании всех происшествий, имевших место незадолго до срыва. И Белль оказывалась припертой к стенке: она желала побеседовать о множестве остальных вещей, и ей страшно не нравилось растрачивать значительную часть сеанса на подобные раз- 19 говоры.

Лишь это помогало мне держать ее импульсивность под контролем. Не самый нередкий гость в терапии Белль. О, она начала осознавать, что почаще всего ее импульсивным срывам предшествует чувство омертвелости и опустошенности и что риск, порезы, секс, кутежи были попыткой заполнить себя кое-чем либо вернуть себя к жизни.

Опосля каждой из их наступал обратный эффект, так как дальше следовало возникновение острого чувства стыда и новейшие, наиболее отчаянные — и наиболее саморазрушительные — пробы ощутить себя живой. Белль с каким-то неописуемо бестолковым упорством не желала осознавать, что ее поведение влечет за собой определенные последствия.

Так что на инсайт надеяться не приходилось. Мне необходимо было сделать что-то другое, и я испробовал все, что есть в книжках и чего же в их нет, чтоб сдержать ее импульсивность. Мы составили перечень ее самодеструктивных видов поведения, и она отдала согласие не совершать ничего из того, что записано в этот перечень, не позвонив предварительно мне и не предоставив мне шанс отговорить ее.

Но звонила она изредка, поэтому что не желала посягать на мое личное время. Кое-где в глубине души она была уверена, что моя преданность на самом деле ничего не стоит, что я скоро устану и избавлюсь от нее. Мне никак не удавалось ее переубедить. Она просила отдать ей какое-нибудь конкретное напоминание обо мне, чтоб она могла иметь его при для себя.

Это посодействовало бы ей контролировать себя. Она сняла с моей куртки шейный платок. Я дал платок ей, но перед сиим написал на нем слова, представлявшиеся мне важными: Мне кажется, что я мертва, и я причиняю для себя боль, чтоб ощутить, что я жива. Я бесчувственна, и я иду на риск, подвергаю себя угрозы, чтоб ощущать, что я живу. Но это всего только недлинные передышки. Все кончится тем, что мне будет постыдно, — и я буду еще наиболее мертвой и опустошенной. Я наказал Белль медитировать на этот платок каждый раз, когда у нее будут возникать деструктивные импульсы.

На вашем лице насмешка, Эрнест. Вы не согласны? Очень уж хитроумно? Нет, что вы. Я понимаю, что это кажется чересчур мудреным, согласен, но в безнадежных вариантах мы прибегаем к отчаянным шагам. Я нашел, что клиентам, у которых так и не возникло отчет- ливое чувство всепостоянства предметного мира, чрезвычайно помогает что-то вещественное, некоторое конкретное напоминание. Один из моих учителей, Льюис Хилл, который великолепно работал с томными вариантами шизофрении, дышал в мелкие бутылочки и раздавал их пациентам: они должны были носить их на шейке, пока он был в отпуске.

Этот прием тоже кажется для вас очень хитроумным, Эрнест? Разрешите мне предложить для вас другое слово, оно лучше тут подходит: креативно. Помните, что я говорил о разработке новейшей терапии для каждого пациента? Конкретно это я и имел в виду.

Кстати, вы не задали мне самый важ- ный вопросец. Подействовало ли это? Непременно, непременно. Это самый уместный вопросец. Единственно вероятный вопросец. Забудьте правила. Да, это подействовало! Это работало с пациентами доктора Хилла и подействовало на Белль. Она носила мой шейный платок и равномерно брала свои им- пульсы под контроль. Она «соскакивала» все пореже, и скоро мы получили возможность прорабатывать и остальные препядствия на терапевтических сеансах.

Обычный перенос и его терапевтический эффект? Кажется, вы начинаете что-то в этом осознавать, Эрнест. Отлично, отлично, что вы спросили. У вас чутье на то, что вправду стоит внимания. Послушайте меня, вы не 21 тем занимаетесь — вы не предусмотрены для работы в нейрохимии. Как для вас огласить Фрейд возвел напраслину на терапевтический эффект переноса около 100 лет назад. В его словах есть рациональное зерно, но по большей части он ошибался. Поверьте мне, ежели для вас удалось прорваться в самодеструктивный поведенческий цикл — непринципиально, как вы это сделали, — вы достигли определенного фуррора.

Первым делом следует порвать порочный круг ненависти к для себя, саморазрушения и еще большей ненависти к для себя из-за стыда за свое поведение. Хоть она и не чувствовала ничего подобного, лишь представьте для себя стыд и презрение, которые быстрее всего вызывало у Белль ее падение.

Навести этот процесс вспять — задачка терапевта. Карен Хорни как-то произнесла Вы знакомы с работами Карен Хорни, Эрнест? Жалко, но, судя по всему, такая судьба ведущих теоретиков в нашей области — наши учения актуальны только для 1-го поколения. Хорни была одним из моих возлюбленных создателей. Пока обучался, я перечитал все ее книжки. Я пришлю для вас собственный экземпляр.

У нее была фраза, может быть даже в данной книжке, — обычная, но мощная: «Если вы желаете гордиться собой, делайте то, что вызывает у вас гордость». Я запамятовал, о чем я говорил. Напомните мне, Эрнест. Мои дела с Белль?

Очевидно, ведь конкретно ради этого мы сейчас и встретились? Они развивались во множестве разных плоскостей, но я знаю, что ваш комитет в особенности заинтересован в физическом контакте. Белль с самого начала превратила это в делему.

На данный момент я взял за привычку касаться собственных пациентов — как парней, так и дам — на каждом сеансе; традиционно это рукопожатие при прощании либо, может быть, похлопывание по плечу. Но Белль не было до этого дела: она не подавала мне руки и отпускала различные шутливые замечания типа «А это рукопожатие было одобрено Американской психиатрической 22 ассоциацией? Время от времени в конце сеанса она обнимала меня — постоянно по.

Дружески, без какого бы то ни было сексапильного подтекста. На последующем сеансе она упрекала меня за мое поведение, излишнюю формальность, за то, как я окаменел, когда она обняла меня. И это «окаменел» относится к моему телу, а не к моему члену, Эрнест, я лицезрел, как вы на меня поглядели.

Из вас бы вышел потрясающий игрок в покер. Мы еще не перебежали к «клубничке». Я скажу для вас, когда начнется самое увлекательное. Она жаловалась на то, что я очень огромное значение придаю возрасту. Ежели бы я была умудренной опытом старухой, говорила она, то я бы, не раздумывая, обнял ее. Может быть, она была права. Физический контакт был в особенности важен Белль. Она настаивала на том, чтоб мы прикасались друг к другу, при этом повсевременно.

Давила, давила, давила. Без остановки. Но я могу это понять: Белль выросла в критериях тактильной депривации. Ее мама погибла, когда ей было несколько месяцев от роду, ее вырастили повсевременно сменяющиеся швейцарские гувернантки. А отец! Представьте, каково расти с папой, страдающим фобией бактерий. Он никогда к ней не прикасался, постоянно носил перчатки — и дома, и на улице. Слуги промывали и проглаживали всю его корреспонденцию. Равномерно, кое-где через год, я расслабился так — либо размягчился так под непрекращающимся нажимом Белль, что начал заканчивать наши встречи аван-кулярным объятием.

Что такое «аванкулярным»? Это означает — «как дядя». Но, что бы я ей ни давал, она постоянно требовала большего, обнимаясь со мной, повсевременно пробовала поцеловать меня в щеку. Я постоянно пробовал уверить ее с уважением относиться к границам, а она постоянно настаивала на активной борьбе с ними. Тяжело огласить, сколько лекций было мной прочитано на эту тему, сколько статей и книжек я Отдал ей.

Но она была, как будто ребенок в теле дамы, — сног- 23 сшибательном женском теле, — и ее рвение к контакту было непобедимо. Можно ли ей подвинуть стул чуток ближе? Не мог бы я несколько минут подержать ее за руку? Не могли бы мы сесть рядом на софу? Не мог бы я просто обнять ее и посидеть молча либо походить с ней, вмес- то того чтоб разговаривать? Она была феноменально настойчива. Она винила меня в том, что я обращался за помощью к управлению АПА относительно границ в терапии.

Она знала, что я был причастен к написанию этого управления, так что она винила меня в том, что я стал рабом собственных правил. Она критиковала меня за то, что не читал свои собственные статьи. Она говорила, что «мы все свалены в одну кучу, как как будто все пациенты схожи и вылечивать их необходимо одинаково». А ее возлюбленный аргумент звучал так: «Что важнее: соблюдать правила, не вылезать из теплого комфортного кресла либо же делать то, что лучше для пациента? Все вы, терапевты-гуманисты, трясетесь от ужаса перед законниками, но при этом вы призываете собственных на психическом уровне плохих пациентов хвататься за свободу обеими руками.

Вы и вправду думаете, что я подам на вас в суд? Разве вы еще так плохо меня понимаете, Сеймур? Вы спасаете мою жизнь. И я люблю вас! Она изловила меня. Я вправду дрожал от ужаса. Я стоял на защите главных установок — даже в тех ситуациях, когда точно знал, что они антитерапевтичны. Я ставил свою робость, 24 свои ужасы о собственной умеренной карьере выше ее интересов. И в самом деле, ежели посмотреть на ситуацию непредвзято, в том, что я дозволял ей посиживать рядом со мной, держать меня за руку, не было ничего отвратительного.

На самом деле каждый раз, когда я дозволял ей сделать это, нашей терапии это постоянно шло на пользу — она меньше защищалась, больше мне доверяла, получала наилучший доступ к собственному внутреннему миру. Есть ли вообщем устойчивые барьеры в терапии? Очевидно, есть. Слушайте далее, Эрнест.

Моя неувязка заключалась в том, что Белль готова была разнести в клочья любые границы — они действовали на нее как красноватая тряпка на быка. Стоило лишь мне поставить всякую — всякую — границу, она начинала выбивать из нее по кирпичику. Она стала носить обтягивающие платьица, прозрачные блузки без лифчика. Когда я откомментировал эту ситуацию, она высмеяла мое типо викторианское отношение к телу.

Она говорила, что я желаю приникнуть в самые интимные уголки ее сознания, но ее кожа, тело — ни-ни! Несколько раз она начинала жало- ваться на уплотнение в груди и просила меня обследовать ее. Очевидно, я отказался.

В конце концов секс со мной стал ее навязчивой идеей, и она часами упрашивала меня заняться с ней любовью хотя бы один-единственный раз. Один из ее аргументов звучал так: 1-ое и крайнее занятие сексом со мной снимет с нее это наваждение. Она усвоит, что ничего особого либо магического в этом нет, и тогда она сумеет тихо мыслить и о остальных вещах в данной нам жизни. Какие чувства вызывал во мне этот сексапильный крестовый поход против меня?

Неплохой вопросец, Эрнест, но разве он имеет отношение к нашему расследованию? Вы не уверены? Может показаться, что в данной ситуации принципиально лишь то, что я сделал, — то, за что меня су-Дят, а не то, что я задумывался, ощущал. Трибунал Линча не воспринимает это во внимание! Но, ежели вы на пару минут выключите диктофон, я скажу для вас.

Сможете считать это 25 аннотацией. Вы читали у Рильке «Письма к юному поэту»? Так вот, сможете считать это письмом к молодому терапевту. Вот так, отлично. Ручку тоже отложите, Эрнест. Положите ее на стол и просто послушайте меня. Вы желаете знать, как это действовало на меня?

Прекрасная дама, одержимая мной, которая каждый день мастурбирует, думая обо мне, умоляющая меня заняться с ней сексом, рассказываю- щая мне о собственных фантазиях с моим ролью — о том, как она размазывает по лицу мою сперму либо добавляет ее в шоколадное печенье?

И как, вы думаете, я себя при этом чувствовал? Поглядите на меня! На костылях, все ужаснее передвигаюсь, уродлив — мое лицо сожрали морщины, мое тело дрябнет, разваливается на кусочки. Я признаюсь в этом. Ничто человеческое мне не чуждо. Это начало заводить меня. Я задумывался о ней, одеваясь, в те дни, когда мы встречались с ней. Какую рубаху надеть? Она вытерпеть не могла широкие подтяжки — утверждала, что в их я выгляжу очень самодовольным. Какой лучше применять лосьон опосля бритья?

В большинстве случаев я брызгался «Royall Lyme». В один прекрасный момент в собственном теннисном клубе она встретила 1-го моего коллегу — тупица, стра- дающий нарциссизмом, который повсевременно соперничал со мной. Она завела с ним разговор обо мне. Тот факт, что он имел какое-то отношение ко мне, подействовал на нее возбуждающе, и она здесь же поехала к нему.

Лишь представьте для себя, этот простак ложится в кровать с потрясающей дамой, не зная, что это происходит благодаря мне. А я не могу огласить ему о этом. Я чуток не лопнул от хохота. Но испытывать мощные чувства к пациенту — это одно, а вот отдать им волю — это совершенно другое.

И я боролся с сиим. Я повсевременно занимался самоанализом, не раз консультировался с несколькими друзьями и пробовал решить эту делему во время наших сеансов. Опять и опять я говорил ей, что никогда, ни в коем случае я не буду за- 26 ниматься с ней сексом и что ежели я сделаю это, то навсегда упаду в собственных очах.

Я уверял ее, что неплохой заботливый терапевт ей существенно нужнее, чем стареющий любовник-калека. Но я знал, как сильно ее тянет ко мне. Я говорил ей, что не желаю, чтоб она посиживала рядом со мной, поэтому что физический контакт возбуждает меня и понижает мою эффективность в качестве терапевта. Да, да, сможете включить диктофон.

Полагаю, я ответил на ваш вопросец относительно моих эмоций. Итак, это длилось больше года, перемежаясь с прорывающимися симптомами. Она не раз срывалась, но в целом наши дела шли достаточно отлично. Я знал, что это ей не поможет. Я всего только «сдерживал» ее, обеспечивая сдерживающую среду, обеспечивая ей сохранность от сеанса к сеансу. Но осознавал, что время уходит: она стала тревожной и смотрелась вялой.

А в один прекрасный момент она пришла совсем изможденная. На улицах возникла какая-то новенькая, чрезвычайно незапятнанная дурь, и она произнесла, что чуть борется с желанием испытать. Я знаю себя, и я знаю, как я устроена. Вы спасаете мне жизнь, и я желаю работать с вами.

Думаю, я спо собна на это. Но мне нужен стимул! Да, да, Сеймур, я знаю, что вы мне на данный момент скажете, я уже наизусть все это знаю. Вы собираетесь начать убеждать меня, что у меня уже есть стимул, что мой стимул — это наилучшая жизнь, наилучшее отношение к для себя и самочувствие, самоуважение, это жизнь без попыток уничтожить себя. Но этого недостаточно. Это все очень далековато.

Очень неопределенно. Мне необходимо что-то, что я могу потрогать. Мне нужно что-то вещественное! Ее отчаяние достигло пика, и она бросилась ко мне с отчаянной мольбой: «Сеймур, поработай со мной. Умоляю тебя. Ежели я продержусь весь год пустая — ты понимаешь, о чем я, — без наркотиков, без рвоты, без историй в барах, без порезанных вен, безо всего такового — вознагради меня! Дай мне стимул! Обещай мне, что ты проведешь со мной недельку на Гавайях, и проведешь ее как мужчина с дамой, а не как мозгоправ и психованная.

Не нужно улыбаться, Сеймур, я говорю серьезно — совсем серьезно. Мне это нужно. Сеймур, единственный раз ты можешь поставить мои потребности выше правил? Проработай это со мной». Съездить с ней на недельку на Гавайи!

Вы улыбаетесь, Эрнест; я тоже улыбался. Я поступил так, как, возможно, поступили бы и вы: я высмеял эту идею. Я пробовал отделаться от нее, как отделывался от всех ее прошлых дурных предложений. Но она не отрешалась от данной нам идеи. В ней возникла какая-то наизловещая настойчивость.

И принуждение. Она не собиралась так просто отрешаться от данной для нас собственной идеи. Я не мог отвлечь ее от данной для нас мысли. Когда я заявил, что о этом и речи быть не может, Белль начала торговаться: она прирастила период собственного неплохого поведения с года до полутора лет, предложила Сан-Франциско заместо Гавайев, а недельку урезала поначалу до 5 позже и до 4 дней.

Я вдруг изловил себя на том, что меж сеансами, сам того не желая, обдумываю предложение Белль. Я ничего не мог с сиим поделать. Я проигрывал его в уме. Полтора года — восемнадцать месяцев — неплохого поведения? Это нереально. Это бред. Этого ей никогда не достигнуть. Для чего мы вообщем тратим время на обсуждение данной идеи?

Но представим — просто в порядке опыта, уговаривал я себя, — что она вправду способна поменять свое поведение на целых восемнадцать месяцев. Попытайтесь эту мысль на вкус, Эрнест. Задумайтесь о 28 этом. Обдумайте такую возможность. Разве для вас не кажется, что ежели эта импульсивная, склонная к срывам дама способна взять себя под контроль, на целых восемнадцать месяцев сделать свое поведение наиболее эгосинтонич-ным, отрешиться от наркотиков, от вскрытия вен, от всех форм саморазрушения, то по истечении этого срока она уже не будет прежней?

Эрнест, вы никогда не можете стать реальным терапевтом, ежели будете так мыслить. Как раз о этом я говорил для вас, когда говорил о опасностях диагностики. Есть границы, и есть погранич ные состояния. Ярлычки — это насилие над людьми. Вылечить ярлычек ты не можешь, для тебя приходится вылечивать человека, на которого этот ярлычек повешен. И опять я спрашиваю вас, Эрнест: согласились ли бы вы, чтоб этот человек — не этот ярлычек, а эта Белль, существо из плоти и крови, — претерпел конструктивные внутренние конфигурации, чтоб она в течение 18-ти месяцев вела себя принципиально иначе?

Вы бы на это не пошли? Не могу вас за это винить, принимая во внимание ваше положение на данный момент. И диктофон. Но просто ответьте для себя на этот вопросец, не говорите ничего. У нее покажутся остальные ценности, остальные ценности, сформируется другое видение мира. Она очнется, откроет глаза, увидит настоящий мир, может, ей раскроются ее краса и достоинство.

И она увидит меня в Другом свете, увидит таковым, каким, наверняка, видите меня вы: ковыляющий, покрывающийся плесенью старик. Когда она увидит действительность, ее эротический перенос, некрофилия пропадут, а с ними, очевидно, энтузиазм в гавайском предприятии. Что, простите? Буду ли я скучать по эротическому 29 переносу? Расстроит ли меня его исчезновение?

Вне всякого сомнения! Мне нравится обожание. А кому не нравится? Разве для вас — нет? Да хорошо для вас, Эрнест! Разве вы не получаете наслаждение от аплодисментов, которыми публика встречает окончание вашего доклада? Неуж-то для вас не нравится, что люди, в особенности дамы, толпятся вокруг вас?

Ценю вашу честность. Стыдиться тут нечего. А кто этого не любит? Так уж мы устроены. Так что мне будет не хватать ее обожания, это будет томная утрата. Но так это и происходит. Это моя работа: вернуть ее к настоящей жизни, посодействовать ей вырасти, вырасти меня. Даже, господи спаси, запамятовать меня. Итак, шли дни, недельки, и предложенная Белль сделка все больше и больше интриговала меня. Она предлагала продержаться «пустой» восемнадцать месяцев. И, как вы помните, это было лишь начало торгов.

Я умею вести переговоры, и я был уверен, что смогу прирастить срок, достигнуть наиболее выгодных для себя критерий, даже поставить новейшие. На сто процентов закрепить конфигурации. Я задумывался, какие условия я могу выдвинуть со собственной стороны: может быть, стоит вынудить ее пройти групповую психотерапию либо же приложить максимум усилий и попробовать уговорить ее обра- титься совместно с мужем к семейному терапевту.

День и ночь я задумывался над предложением Белль. Я просто не мог выкинуть эти мысли из головы. Я азартен, и в данной нам игре мои шансы на фуррор были поистине умопомрачительными. Ежели Белль проигрывает пари, ежели она срывается — ворачивается к наркотикам, к рвоте, к охоте в барах, опять разрезает вены — то я ничего не теряю.

Мы просто возвращаемся туда, откуда начали. Даже ежели у меня в распоряжении окажутся всего несколько недель либо месяцев абстиненции, я смогу извлечь из этого пользу. А ежели Белль выиграет, она поменяется так, что не станет требовать с меня собственный приз. Это была верная игра. Нулевой риск при худшем раскладе, а при лучшем я имел все шансы спасти эту даму.

Опосля школы я ушел на флот, и на средства, выигранные там в покер, я жил на протяжении всей учебы в институте. Когда я был интерном в Маунт-Синай в Нью-Йорке, большая часть вольных ночей я проводил в отделении акушерства и гинекологии, где мы с дежурными акушерами с Парк-авеню игрались на огромные средства.

Красивые докторы — все до 1-го, но в покере полные профаны. Понимаете, Эрнест, интернам тогда платили сущие гроши, так что к концу года все другие интерны завязли в долгах по уши. А я поехал к для себя в Анн-Ар-бор на новом «De Soto» с откидным верхом — принадлежности акушеров с Парк-авеню. Но вернемся к Белль. Несколько недель я раздумывал над ее предложением, а позже в один красивый день отважился. Я произнес Белль, что понимаю ее потребность в стимулировании, и начал суровые переговоры.

Я настаивал на 2-ух годах. Она была так благодарна мне за то, что я принял ее серьезно, что согласилась на все мои условия, и мы быстро пришли к точной, определенной договоренности. Ее задачка в данной для нас сделке заключалась в том, чтоб в течение 2-ух лет оставаться полностью пустой: никаких наркотиков в том числе и алкоголя , никаких порезанных вен, рвоты, никаких случайных сексапильных партнеров, подцепленных в баре либо на шоссе, а также остальных небезопасных сексапильных приключений.

Ей разрешалось заводить цивилизованные романы. И никаких незаконных действий. Мне казалось, я учел все. А, да, еще она обязана была начать посещать терапевтическую группу и пообещала вкупе с мужем записаться на семейную психотерапию. Моя часть сделки подразумевала уик-энд в Сан-Франциско. Все детали — отель, утехи — я оставлял на ее усмотрение — карт-бланш. Я должен был быть весь к ее услугам. Белль отнеслась к нашему договору очень серьезно.

Она принесла Библию, и мы оба по- 31 клялись в том, что выполним свою часть договора. Опосля чего же мы торжественно пожали друг другу руки в символ согласия. Терапия шла своим ходом. Мы с Белль встречались кое-где два раза в недельку. Лучше бы, естественно, три, но ее супруг начал высказывать недовольство счетами за психотерапию.

Белль держала слово, и нам не приходилось растрачивать время на анализ ее «срывов», терапевтический процесс ускорился и стал наиболее глубочайшим. Сны, фантазии — все казалось наиболее досягаемым. В первый раз я увидел в ней проблески любопытства к самой для себя. Она записалась в некий институт на курс углубленного исследования психопатологии и начала писать биографию, рассказывая о собственном прошедшем. Понемногу она вспоминала подробности событий собственного юношества, как она находила для себя новейшую маму в веренице флегмантичных гувернанток, большая часть из которых не задерживались больше чем на несколько месяцев из-за фанатичной любви ее отца к чистоте и порядку.

Его фобическии ужас перед бактериями регулировал все нюансы ее жизни. Лишь представьте: до 14-ти лет она не прогуливалась в школу, находясь на домашнем обучении, поэтому что он боялся, что она принесет домой каких-нибудь бактерий. Потому у нее было не достаточно близких друзей. Ей изредка удавалось даже перекусить с друзьями: отец запрещал Белль есть вне дома, а она страшно смущалась приглашать друзей к для себя из-за отцовских причуд: перчатки, мытье рук перед каждой сменой блюд, проверка рук прислуги на чистоту.

Ей не разрешалось брать почитать книжки, а одну гувернантку отец уволил опосля того, как вызнал, что она дозволила Белль обменяться с подругой на день платьицами. В четырнадцать ее детство и жизнь с папой кончились: ее выслали в школу- пансионат в Гренобле. С тех пор она только время от времени встречалась с папой, который скоро опять женился. Его новенькая супруга была прекрасной дамой, но бывшей путаной.

По последней мере, так заявила ее тетушка — древняя дева, которая произнесла, что новенькая супруга отца Белль — только одна из сотен шлюх, которые были у 32 него за крайние четырнадцать лет. Может быть, представила Белль, и это была ее 1-ая интерпретация за всю историю нашей терапии, он казался для себя запятанным, и вот почему он повсевременно умывался и не дозволял собственной коже соприкоснуться с ее.

Тогда Белль заводила речь о нашей сделке лишь для того, чтоб огласить, как она мне благодарна. Она говорила, что это «самое массивное подтверждение» из всех, что она когда-либо получала. Она знала, что эта сделка — мой подарок ей, который, в отличие от тех «подарков», что доставались ей от остальных мозгоправов — слов, интерпретаций, обещаний, «терапевтического сопровождения» -— был настоящим, его можно было потрогать.

Кожа к коже. Это было осязаемое подтверждение того, что я вполне предназначил себя помощи ей. И подтверждением моей любви. Никогда еще, говорила она, никогда ранее ее никто так не обожал. Никто никогда не ставил ее интересы до этого собственных, выше правил. Уж естественно, не ее отец, который ни разу не подал ей руки без перчатки и до самой собственной погибели 10 лет назад посылал ей на день рождения один и тот же подарок — пачку стодолларовых банкнот, по одной на каждый год ее жизни, но кропотливо вымытых и проглаженных.

Сделка имела и иной смысл. Моя готовность попрать правила доставила ей наслаждение. Что ей больше всего во мне нравилось, так это, как она говорила, моя готовность идти на риск, открытый доступ к моей тени. Время от времени мне кажется, что мы с тобой — братья по разуму». Понимаете, Эрнест, может быть, конкретно потому мы так быстро поладили: она сходу сообразила, что я — конкретно тот терапевт, который ей нужен. Что-то непослушное в моем лиЦе, некоторый огонек непочтительности в моих очах.

Белль была права. Она углядела это. Она была умной девченкой. И понимаете, я отлично осознавал, что она желает сиим огласить, — прекрасно! Я точно так же замечаю схожее 33 в остальных людях. Эрнест, будьте добры, практически на секунду выключите диктофон. Вот так. Я просто желал огласить, что вижу это в вас. Мы с вами, хоть и сидим по различные стороны этого помоста, этого судебного стола, мы кое-чем похожи.

Я уже говорил для вас, что я хоро- ший физиономист. И я изредка ошибаюсь в таковых вещах. Да хорошо вам! Вы понимаете, о чем я! Неуж-то не потому вы слушаете мой рассказ с таковым интересом? Я даже вижу в вас нечто большее, что просто интерес! У вас глаза как блюдца. Да, Эрнест, вы и я. Вы могли бы повести себя так же в данной ситуации. Вы бы тоже могли заключить эту фаустовскую сделку.

Вы качаете головой. А как же! Но я не к вашей голове обращаюсь. Я целюсь прямо в ваше сердечко, и придет время, когда вы позволите для себя осознать, что я говорил для вас. Наиболее того, вы, может быть, увидите себя не лишь во мне, но и в Белль.

Нас трое. И мы не так уж сильно отличаемся друг от друга! Хорошо, хватит о этом, давайте вернемся к делу. Пока вы не включили собственный диктофон, Эрнест, разрешите мне огласить для вас еще кое-что. Как вы думаете, меня тревожит комитет по этике? Что они могут сделать? Отнять у меня привилегии посещения клиники? Мне 70, моя карьера окончена, и я отлично это пони- маю.

Так для чего я рассказываю для вас все это? В надежде, что из этого выйдет какая-нибудь полезность. В надежде, что вдруг вы позволите частице меня просочиться в вас, циркулировать в ваших венах, позволите мне учить вас. Помните, Эрнест, я говорил о том, что у вас есть доступ к своей Тени? Это положительное качество. Я желал сиим огласить, что у вас есть храбрость и широта духа, которые дозволят для вас стать великим терапевтом.

Включите диктофон, Эрнест. Прошу вас, не отвечайте, в этом нет необходимости. В 70 лет ответы уже не необходимы. Итак, на чем мы остановились? Итак, прошел 1-ый год, и состояние Белль очевидно улучшилось. Ни 1-го «сры- 34 ва». Она была совсем пуста. Сейчас она меньше требовала от меня. Время от времени она просила меня сесть рядом с ней, тогда я обнимал ее за плечи, и мы посиживали так несколь ко минут.

Это постоянно помогало ей расслабиться и делало ее роль в терапевтическом процессе наиболее продуктивным. В конце сеансов я, как и до этого, по-отечески обнимал ее, и она традиционно в ответ оставляла на моей щеке сдержанный дочерний поцелуй. Ее супруг отказался участвовать в домашней терапии, но согласился встретиться несколько раз с представителем «Христианской науки».

Белль говорила, что их дела начали налаживаться, и они оба, кажется, были довольны этим.

Тесты дьявольские любовники играем в карты онлайн казино с выводом реальных денег

Эта опера — история о восхождении и падении молодого человека по имени Том Рэйкуэлл, но включение в либретто фигуры Ника Шэдоу и его сделка с дьяволом вводит жанр оперы в лирическое русло.

2005 игровые автоматы 684
Ставки на команды по футболу Вам ничего не остается, кроме как поверить мне на слово. Однако несмотря на то что за последние два десятилетия кинокомиксы изрядно поумнели и https://hdzerkalo.ru/kak-igrat-v-pyat-kart-s-obmenom/154-igra-kosinka-po-3-karti-igrat-besplatno.php разговаривать на серьезные темы, у этого социокультурного «чуда» есть и свои тесты дьявольские любовники играем в карты. И диктофон. Результат получился в хорошем смысле шокирующим: смелые операторские решения вроде съемки «рыбьим глазом», вызывающей эффект клаустрофобии, эстетское деление сценария на главы и кажущаяся незавершенность повествования, наложившаяся на остроумные диалоги, захватывающий сюжет и совершенно запредельную актерскую игру не только у всего женского трио, но и у Николаса Холтапонравились и критикам, и зрителям. Фильм рассказывает о поисках тела филиппинского революционного лидера Андреса Бонифасио, который был казнен своим конкурентом Агинальдо. Счастлив тот, кто любит свою работу.
Что означает гандикап на ставках по футболу Мелбет адреса
Спортпрогноз букмекерская контора казань сайт Я понимаю, что это кажется чересчур мудреным, согласен, но в безнадежных случаях мы прибегаем к отчаянным шагам. В аниме Карлхайнц полноценно не появлялся, однако звучащий в s02e01 и s02e02 голос принадлежит Такэути Рёте: в титрах он указан как "загадочный голос". Ее гинеколог, которого она обожала, в свое время был моим пациентом. Словно я жду тебя и знаю, что скоро ты вернешься домой, ко мне; это придает мне сил, это наполняет смыслом мою жизнь». Что ж, очень интересный сюжетный ход - учитывая что абсолютно не ясно, как они собирались починить бы механизм, а главное зачем? Мне слишком нравились наши отношения.

Один немногих, покер старс бонус при регистрации без депозита мне

ПАРНИ ИГРАЮТ В КАРТЫ КАРТИНКА

Тесты дьявольские любовники играем в карты букмекерские конторы онлайн ставки на спорт регистрация

Дьявольские возлюбленные ТЕСТ Щит 6е и 7е Результаты тесты дьявольские любовники играем в карты

Следующая статья играть карты дурак на русском

Другие материалы по теме

  • Игровые автоматы клубнички обезьянки скачать бесплатно
  • Psd ставки на спорт
  • Букмекерские конторы i томск
  • Все gta играют в карты
  • Как правильно делать ставки на спорт в букмекерских конторах видео
  • 1 комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    1 2